Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

5 января, в первую годовщину со дня смерти хирурга-онколога Андрея Павленко, который рассказывал всей стране, как борется с раком желудка, «Такие дела» представляют документальный фильм «Жизнь человека. Последнее интервью». Это последний разговор Андрея на камеру и последний эпизод проекта «Жизнь человека». АСИ посмотрело фильм перед премьерой.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьФото предоставлено порталом «Такие дела»

«Это история о том, как вы уходите из жизни?»

Об Андрее Павленко узнала вся страна в 2018 году – тогда он начал публично бороться с агрессивной злокачественной опухолью в желудке. Он вел дневники как врач и как пациент, записывал подкасты и видео — все это – части совместного с порталом «Такие дела» проекта «Жизнь человека» – выступал на телевидении и продолжал работать.

«Жена меня ругает, говорит, что я плешивый кот. Шучу, конечно…», – смеется Андрей в кадре, когда его бреют налысо, чтобы выпадающие после химиотерапии волосы не разлетались по квартире.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьФото предоставлено порталом «Такие дела»

Фильм состоит из последнего интервью и фрагментов съемки, которые делали в течение проекта – вот Андрей на работе, вот на операционном столе, вот на море и на кухне с семьей.  

В кадре отрывок «Прямого эфира с Андреем Малаховым»: Павленко там с женой и тремя детьми, после нескольких химиотерапий – лысый и безбровый. Малахов интересуется: «Эта ваша история – история о том, как вы уходите из жизни?».

Это история о том, как не уйти из жизни раньше времени, отвечает Павленко.

Стрельба в свиней и «рачок»

«Мы работали над этим фильмом без малого три года, два из которых — вместе с Андреем.

С первого дня нашего с ним знакомства мы знали, что финалом документальной истории про него должен стать полнометражный документальный фильм, который мы и выпускаем 5 января.

Нужно признаться, мы рассчитывали, что это будет фильм с хеппи-эндом в конце, но, к сожалению, жизнь сложнее, чем мы можем загадывать.

Этот фильм как будто воскрешает Андрея и дает нам всем возможность побыть с ним немного времени, чтобы попрощаться до конца.

Кажется, у нас получилась очень психотерапевтическая картина, которая может помочь людям справиться с потерей. Не только Андрея.

Ведь онкология в России буквально касается каждого», — рассказывает АСИ Сергей Карпов, режиссер фильма, руководитель проекта «Жизнь человека».

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьФото предоставлено порталом «Такие дела»

В фильме Андрей действительно живой: он рассказывает не только о болезни. Мы проходим вместе с ним военную медицинскую академию, волонтерство в онкодиспансере, передряги с диссертацией, безденежье, смерть отца.

Для диссертации Андрей проводил научный эксперимент – стрелял в ноги свиньям из разного оружия, чтобы потом изучать ранения. Потом ухаживал за свинками. А потом свинки спасли его с женой от голода.

Павленко много рассуждает о том, как можно стать хорошим врачом. Вспоминает, как пытался спасти отца, у него тоже был рак желудка – как занял денег, чтобы приехать к нему, как давал взятку на границе Украины и России, чтобы отвезти отца в Москву, как, наконец, не смог попасть к нему на похороны.

Это глубоко личная история с одной стороны, с другой – очень понятная и близкая человеку, пережившему встречу с онкологическими заболеваниями.

«Меня встретил отец, он был такой же худой, как я сейчас. Я спросил: ну что, бать? Он ответил: ну что, сынок, у меня рачок».

В сентябре 2018 года Андрею сделали операцию – ее и процесс восстановления честно показывают в фильме. Это – страшно, но, возможно, сделает смелее людей, которым предстоит пройти то же.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьФото предоставлено порталом «Такие дела»

После операции Андрей вернулся к работе. Он вспоминает, как «сгорал дотла» в работе над проектам и с его одноименным фондом. Вспоминает, как не давал себе отдохнуть. И как сильно нужны были антидепрессанты – не только ему, всем, пережившим лечение рака.

«Антидепрессанты необходимы, это не значит, что вы слабый, просто вы человек, вы пережили тяжелейшую жизненную ситуацию и вам нужна поддержка», – говорит Павленко в интервью.

Уйти в другую реальность

Павленко не боялся смерти, но боялся оставить семью. Семья в фильме – незримый спасательный круг, которому Павленко давал надежду, даже когда терял ее сам – у него случился рецидив, после которого он решил, что ничего не будет делать для лечения.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьФото предоставлено порталом «Такие дела»

В фильме Андрей – врач и пациент, а чаще – просто человек. Смеется, рассказывая, как после диагностики, которая выявила рецидив болезни, три дня играл в компьютерную игру. Хотел уйти от реальности.

Он вспоминает, что у него была пациентка, которой не помогла химиотерапия: она спрашивала его, что бы он сделал на ее месте. Он бросил бы химию и прожил жизнь так, как ему хочется.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Так и случилось: в финале он празднует день рождения дочери с друзьями, обнимает близких и договаривается отметить вместе следующие праздники.

«Сделать этот фильм было нашим долгом перед Андреем, который, как бы это ужасно не звучало, умер для нас. Он умирал максимально открыто, впуская всех в свою жизнь.

И он делал это для того, чтобы нам всем потом было легче жить дальше, чтобы мы знали, с чем мы можем столкнуться, — рассказывает АСИ Митя Алешковский, ставший одним из продюсеров фильма. – Фильм будет важно посмотреть всем, кто хоть что-то слышал об Андрее.

Это его исповедь, его завещание. Человек, который точно знает, что скоро уйдет, говорит обо всей своей жизни, о всех деталях болезни».

Фильм будет доступен для просмотра в онлайн-кинотеатрах Оkko, More.tv, «Кинопоиск HD».

Победа над смертью

Фотограф Ксения Иванова два года снимала хирурга-онколога Андрея Павленко, боровшегося с раком желудка, от первых дней после постановки диагноза и до похорон. 5 января исполняется год с его смерти. «Такие дела» поговорили с Ксенией о работе на проекте «Жизнь человека» и о том, как пережить утрату героя, ставшего близким человеком

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть Фотограф Ксения Иванова Валерий Зайцев

— Вы много снимали Андрея для проекта «Жизнь человека». Что отличает заключительную фотоисторию от всех, что были раньше?

— Раньше это был фотодневник, который шел вместе с жизнью Андрея. Он закончился в феврале 2019 года, когда после операции компьютерная томография выявила [у Андрея] ремиссию. Я продолжила снимать Андрея дальше, но уже без «Таких дел» — до последней КТ, которая выявила прогрессирование болезни, до всех последних операций, которые он проводил, до похорон.

— До этого вы часто снимали умирающих людей?

— Нет, ни разу. Я снимала для «Таких дел» истории людей с БАС — можно сказать, что это люди, которым осталось жить несколько лет, — и съемка таких людей и их близких вызывала у меня очень сильные переживания. И им, и мне было понятно, что человека не станет через какое-то время.

С Андреем было по-другому. Мы до последнего верили, что случится чудо, несмотря на то что изначальные прогнозы после постановки диагноза [в марте 2018-го] были далеко не лучшими.

Отличие было и в том, что тех людей [с БАС] я снимала по два-три дня и потом месяц-полтора отходила от каждой съемки. Фотопроект с Андреем растянулся почти на два года.

— Андрей тоже до последнего верил в чудо? В какой момент он уже был готов к смерти?

— Где-то к концу осени 2019 года, спустя полтора года после постановки диагноза.

— Этот рубеж чувствуется визуально, на фотографиях?

Физически видно, как он стремительно терял вес. Взрослый сорокалетний мужчина стал весить 60 килограммов, затем еще меньше. Он стал вытянутее, тоньше. Было видно, что он угасает.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Дом сестры Андрея, Москва, 8 июня 2018 года. Перед выступлением на ТВ-шоу жена Анна закрашивает Андрею красные пятна, выступившие на коже после очередного курса химиотерапии

Ксения Иванова для ТД

— Поэтому может показаться, что это фотоистория об умирающем человеке. А какие слои и смыслы в этом проекте видите вы сами?

— Для меня это точно не фотоистория об умирающем человеке. Это история про человека, который боролся с раком и принял решение делать это публично, в стране, где до сих пор существует определенная мифологизация этой болезни.

Часть людей до сих пор верит, что раком можно заразиться от прикосновения или воздушно-капельным путем. Часть людей «лечит» рак содой или керосином. И это не наша особенность, эта болезнь сильно мифологизирована во всем мире.

Для Андрея этот проект был в первую очередь просветительским: рассказать всем, что такое рак, почему его не нужно бояться.

В каком-то смысле это история про то, что нужно быть готовым к смерти. Правильно распорядиться временем, которое тебе осталось.

Может быть, это год, может быть — два, но это все равно гигантское время, за которое ты можешь успеть сделать очень много. С самого начала время играло решающую роль, было одним из героев истории.

Время сразу побежало в невероятном темпе, и мы все, с Андреем и его близкими, стали его догонять. Это было очень тяжело.

Андрей предложил делать проект через неделю после того, как узнал диагноз, и уже через пару недель начались первые съемки. Дальше время только сужалось — восемь курсов химиотерапии, операция.

После ремиссии летом 2019 года было ощущение, что все позади? Вы ощутили это как переломный момент истории?

— Таких пунктов для меня было несколько. Постановка диагноза — прохождение восьми экспериментальных курсов химиотерапии — жесткие побочные эффекты — решение делать операцию в Москве, постоянные командировки туда — сама операция, ставшая основной точкой в истории, — ее побочки в виде онемения пальцев и невозможности оперировать самому. Дальше уже ремиссия и все, что было за ней.

Самым неожиданным стало то, что эта история стала публичной. О ней начали говорить люди, Андрей стал публичной фигурой и заставлял себя соответствовать этому статусу.

Каждый день он давал по несколько интервью — Первый канал, «Россия», НТВ, «Мир» и так далее. Это стало дополнительным источником стресса для него, для его семьи.

Каждое слово, которое он говорил, становилось достоянием общественности.

Помимо этого, он продолжал основную работу [хирурга-онколога]. Для него постановка такого диагноза не была поводом лечь и ничего не делать. Он принял решение открыть благотворительный фонд, школу онкологии, которая могла бы дать практику молодым хирургам, — ее очень не хватает в медицинских институтах.

Важно, что Андрей стал для сотен людей маяком, проводником в мире онкологии, они обращались к нему лично практически с момента постановки его диагноза. Было и много критики: «Зачем вы показываете смерть публично?» В нашей культуре смерть стигматизирована, это то, что принято обходить молчанием.

Читайте также:  Реабилитация при аденоме предстательной железы

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Клиника высоких медицинских технологий им. Н. И. Пирогова, Петербург, 10 мая 2018 года. Несмотря на слабость после химиотерапии, Андрей Павленко проводит пятичасовую лапароскопическую операцию пациенту с раком желудка. Через пару месяцев он не сможет выполнять больше операции из-за одного из побочных эффектов химиотерапии — онемения кончиков пальцев

Ксения Иванова для ТД

— Что было тяжелее всего в работе над проектом?

— Информационное поле вокруг нас было… разным. Полярно разным. Часть пациентов писали Андрею слова поддержки, для многих он был примером мужества.

С другой стороны, были люди, которые говорили, что не могут себе позволить такое же лечение, потому что Андрей врач и он сможет быстрее пройти все этапы в родной клинике, быстрее встать в очередь на операцию, в то время как в регионах это может занять месяц.

Было много репортажей, которые откровенно «выжимали слезу» у зрителя, звали Андрея и на популярные телешоу, типа «Прямого эфира» с [Андреем] Малаховым, и там его дочери задавали вопрос: «Что ты будешь чувствовать, когда твой папа умрет?»

Операцию по резекции [удалению] желудка в последний момент нам в итоге запретил снимать главный хирург, который должен был ее проводить. Его можно понять — это сложнейшая операция, которая в 3 процентах случаев заканчивается летальным исходом. Мы с камерами, я и Сережа [Карпов], были дополнительным источником риска.

— Разве не наоборот? Под камерой скорее сделаешь все как надо.

— Нет, это не так. Это стресс для врача. Поэтому нам было очень страшно ждать исхода операции  у операционного  блока. Ждали Андрея несколько часов. Это было эмоционально тяжело. Увидеть его мы смогли только на следующий день.

— А как реагировал на камеру главный герой?

— Я как человек за камерой могу сказать, что для меня это было отдельным квестом — снимать человека в этой ситуации. В самом начале Андрей был очень чувствителен к камере, в том плане что реагировал на нее, закрывался.

Особо это было видно на видео: что он специальным образом собирался, концентрировался, проявлял минимум эмоций. Было тяжело даже настроить зрительный контакт.

Все было в супербыстром темпе, было просто мало времени на то, чтобы выстроить хороший контакт с героем.

Конечно, по ходу съемки этого становилось все меньше. Для него был важен образ сильного мужчины, настоящего мужчины, который не показывает свою слабость. В этом смысле снимать его было тяжело.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Дом семьи Павленко, Петербург, 29 апреля 2018 года. Андрей после второй химиотерапии играет с сыном Даней в окружении дочек

Ксения Иванова для ТД

— А вы хотели показать его слабость?

— Ощущать себя слабым в такой момент — естественное чувство, и было видно, что он его испытывает, но поймать его на фотокамеру было гораздо сложнее, чем на видео. И только на операции, когда ему каждые четыре часа кололи обезболивающие, он стонал.

Но на следующий же день ему было важно показать, что он может встать и пойти, и он прошелся по больничному коридору, испытывая невероятную боль. Он советовал это всем пациентам: не надо лежать, лучше встать, подвигаться, так организм будет лучше адаптироваться.

— Вы стали за эти два года друзьями? Или вы держали от героя определенную дистанцию?

— Фотографу всегда важно выстроить доверительные отношения с героем. Я не могу сказать, что мы стали друзьями. Близкими людьми — наверное, да, в данной конкретной жизненной ситуации.

Где-то через полтора года после [первой] съемки я обратилась к психотерапевту. С сентября 2019 года по февраль 2020 года я проходила индивидуальную психотерапию.

Это помогло мне справиться с эмоциональным выгоранием, возникшим после съемок Андрея.

— У вас такое случилось впервые в жизни?

— Да, впервые. Мне об этом немного неловко говорить. Хороший ли я профессионал, если я позволила себе настолько сопереживать герою? Мне было психологически тяжело снимать этот проект. Было тяжело смотреть на то, как ему плохо.

— Фотографии не стали от этого только лучше?

— Я смотрю на эти фотографии спустя год после того, как Андрея не стало, и я до сих пор не могу смотреть на них спокойно. Меня эмоционально отбрасывает туда, на год назад. Где-то полгода я не снимала вообще ничего, попросила «Такие дела» не давать мне истории про больных, тем более умирающих людей.

— Есть ли у истории Андрея Павленко и у вашей фотоистории в частности шанс прозвучать во всем мире? Может, этому помогли престижные международные награды? 

— Эта фотоистория взяла первое место на международном конкурсе «Прямой взгляд», который проводится в Москве, в Сахаровском центре. Также история стала финалистом Vilnus Photo Circle, получила особую отметку жюри российского Международного фотоконкурса имени Андрея Стенина и премию Союза фотохудожников России.

Во многом это локальная история. Я не думаю, что она получит большой международный отклик. Такие истории уже снимали.  Например, невероятная фотоистория Нэнси Боровик, которая несколько лет снимала своих родителей, умерших от рака.

Думаю, история Андрея Павленко важна для нашей страны, для постсоветской территории — для демифологизации рака, для дестигматизации смерти.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Больница № 62, Москва, 17 сентября 2018 года. Андрей утром перед операцией у себя в палате

Ксения Иванова для ТД

— Лично у вас изменилось восприятие рака?

— История моей семьи тесно связана с этой болезнью. Моя прабабушка и тетя умерли от рака. Моя мама была единственным близким человеком тети и ухаживала за ней в последние месяцы.

На протяжении этого времени она видела, как работают врачи, сколько времени проходит от момента обращения за профессиональной помощью до постановки диагноза.

Изначально тете ставили неверный диагноз, верный поставили, только когда он был в последней стадии. Через 2,5 месяца после этого ее не стало.

Мама никогда особо не говорила про это. «Почему умерла тетя, что такое рак, что это за болезнь?» — «Вот такая, убивает, ничего с этим не поделаешь, все». Для меня эта [тема] в 14 лет была именно такой и оставалась такой чуть ли не до «Жизни человека».

Я очень хотела снимать этот проект, потому что Андрей изначально говорил, что хочет объяснить все про эту болезнь, чтобы люди понимали, через какие этапы им в случае чего придется пройти. Чтобы онкологи понимали, как правильно людям объяснить про этот диагноз, чтобы они изучали навыки психологической помощи.

Все это очень развито на Западе и не очень развито у нас. Если у врача есть время объяснить все пациенту, ему повезло, если времени [не нашлось], пациент остается в темноте, один на один с болезнью. Есть много историй про то, что сами пациенты просят врача не говорить диагноз.

Этот проект для меня — попытка что-то изменить в системе онкологической помощи в России. Я не особо верю, что фотографией можно что-то изменить, но для меня как для человека с таким семейным опытом было важно стать частью «Жизни человека».

Я была рада, когда спустя год после начала съемки моя мама, которая очень боится ходить к врачам (потому что «анализы врут»), решилась пойти на осмотр. Этот проект дал мне возможность поговорить с собственной мамой про это слепое пятно семейной истории.

— Что мама сказала вам? «Вот посмотрела твой проект, пойду проверюсь»?

— Такого, конечно, не было. Была длинная череда разговоров вокруг да около. С моей стороны были долгие уговаривания: «Не бойся, все хорошо, давай просто сходим, проверим на всякий случай, я буду с тобой». Она поначалу очень боялась. Я даже не думала, что человек может так бояться. Но в итоге пошла и все оказалось хорошо.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!

онкология психология фотоистории

Служа другим. История врача-онколога, ставшего пациентомТекст

Грустить можно, отчаиваться не надо!

Андрей Павленко

Данное издание не является учебником по медицине. Все рекомендации должны быть согласованы с лечащим врачом.

  • © Павленко А., 2019
  • © Павленко-Гегечкори А., 2020
  • © Иванова К., фото на обложку, 2020
  • © ООО «Издательство АСТ», 2020

От редакции

Работа над этой книгой была начата ровно год назад, когда болезнь Андрея Николаевича на время отступила. К несчастью, она вернулась и не оставила автору возможности самому довести работу до конца.

Эта книга была очень важна для Андрея Павленко, для его семьи и для всех тех людей, которых он вдохновлял своим примером на протяжении двух лет борьбы с недугом. Поэтому издательством вместе с супругой Андрея Анной было принято решение завершить проект и выпустить книгу, дополнив имеющиеся материалы ми врачей-онкологов, фрагментами интервью и воспоминаниями Анны.

  1. Выражаем огромную признательность директору информационного портала «Такие дела» Дмитрию Алешковскому, Сергею Карпову, Яне Крыловой, Кристине Кужахметовой и всей команде проекта «Жизнь человека»[1] – благодаря их грандиозной работе со страниц этой книги звучит голос Андрея Николаевича.
  2. Благодарим фотографа Ксению Иванову, на протяжении двух лет фиксировавшую все этапы борьбы Андрея Павленко и его семьи с их общим врагом.
  3. Благодарим врачей и психологов, которые поделились своим опытом и знаниями с читателями этой книги:

Михееву Юлию Вадимовну, врача-онколога Клиники высоких медицинских технологий им. Н. И. Пирогова;

  • Ласкова Михаила Савельевича – врача-онколога, гематолога;
  • Балобину Эллу Викторовну, заведующую отделением городского онкологического диспансера Санкт-Петербурга;
  • Бронникову Светлану Владимировну, клинического психолога, специалиста по работе с травмой;
  • Гольдман Ольгу Эмильевну, руководителя службы «Ясное утро».
  • Выражаем благодарность также порталу «Правмир» и Анне Даниловой за предоставленную возможность использовать в книге материалы интервью Андрея Павленко «Для меня стало откровением, что болеть – больно»[2] и Онкологическому информационному сервису ToBeWell и Марии Томич за разрешение поместить в книгу материалы интервью Анны Павленко-Гегечкори «Жена Андрея Павленко о поддержке, любви и о том, как быть женой онкобольного»[3]
  • Благодарим главного редактора газеты «Согласие» Республики Адыгея Меду Хамедовну Болетову за помощь в подготовке текста книги к изданию.
Читайте также:  Реабилитация при гастрите - основные подходы и методы

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Грант имени Андрея Павленко:

cancer.takiedela.ru/grant

Глава 1Врач и пациент. Март – апрель 2018 года

Диагноз

Меня зовут Андрей Павленко. Мне 39 лет. В настоящее время я являюсь руководителем онкологического отделения крупной университетской клиники в городе Санкт-Петербурге.

Две с половиной недели назад я узнал, что у меня агрессивная форма рака желудка, и теперь я являюсь самым настоящим онкологическим больным.

У меня есть все атрибуты онкологического больного, например, порт для внутривенных инфузий, который установлен под кожу.

Я уже прошел первый курс химиотерапии, у меня есть план лечения, который уже четко обозначен, и я знаю, что будет следующим моим шагом.

По всем существующим стандартам и правилам в настоящее время мне показано проведение химиотерапии. Мы планируем провести 4 курса, а в дальнейшем решать вопрос о проведении хирургического лечения.

Считайте это хроническим экспериментом. Я хочу, чтобы вы были максимально информированы о своей болезни. Я хочу, чтоб вы знали обо всех возможных осложнениях, которые вас могут ожидать. Я хочу максимально открыто рассказать вам о том, как с ними можно бороться.

Андрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьАндрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смертьАндрей Павленко -светя другим. Честная история про жизнь и смерть

Последние двое суток выдались не очень простыми, учитывая, что у меня случилось довольно серьезное осложнение после химиотерапии. Понедельник был очень насыщенный день.

У нас в клинике планировалась лапароскопическая резекция сигмовидной кишки, и я рассчитывал дать выполнить эту операцию моим молодым коллегам, просто стоя у них за спиной.

Все получилось, мне было очень радостно с утра наблюдать за этой работой.

Примерно к обеду поднялась температура – 37,8. Я измерил, сказал ребятам, что мне, наверное, надо эвакуироваться домой, поздравил их с успехом и уехал. Уже в пути меня накрыл жуткий озноб.

Я хотел остановиться на обочине, но все-таки доехал до дома, припарковался и, придя домой, упал под два одеяла. Я понял, что это началась фебрильная нейтропения, температура была 38,3.

Я оперативно связался со своим лечащим доктором, которая рекомендовала начать прием антибиотиков. И я начал принимать.

Температура поднялась до 39,2–39,3. Хотелось думать, что, может быть, в этом огне сгорит хоть часть опухолевых клеток. Знаю, это обывательская мысль, но тем не менее, такая надежда где-то в глубине у меня теплилась. К тому же, оказывается, я довольно неплохо переношу лихорадку, 39,2 для меня – это нормальная температура.

Фебрильная нейтропения – внезапное и очень быстрое повышение температуры тела больного выше 38 °C на фоне снижения абсолютного числа циркулирующих в крови нейтрофилов ниже 500/mm. Сопровождается общей слабостью, ознобом, могут наблюдаться дрожь, проливной пот, а также тахикардия и снижение артериального давления, которое может привести к сердечно-сосудистому коллапсу или шоку.

Что важно в этот момент для пациента? Первое – это оперативная связь с доктором, иногда такая ситуация требует немедленной госпитализации.

Я четко знал, что мне нужно контролировать пульс, дыхание, выпитое количество воды и то количество воды, которое я выделяю, то есть объем диуреза.

Показатели были у меня довольно приличные, то есть, сведя дебет с кредитом, я понял, что признаков никаких органных нарушений у меня нет и я готов продолжить лечение дома.

Часам к 12 ночи температура начала падать. Измерив температуру и увидев цифру 38, я понял, что можно спокойно ложиться спать. На самом деле, мне повезло. Учитывая то, что я довольно часто появлялся у себя на работе, в том числе и в реанимации, у меня были все шансы поймать догоспитальную больничную инфекцию. В такой ситуации пришлось бы бороться другими препаратами.

Последние два дня вел себя как амеба, что для меня абсолютно нехарактерно. Мозг – очень энергозатратный орган, чтобы попытаться максимально сохранить энергию, нужно его минимально задействовать. Понятно, что проводил большую часть времени с сыном и дочками: фильмы смотрели, на улицу не ходил.

Сына хотел давно, всегда хотел сына в принципе. Но дочкам тоже рад, конечно. Это папины дочки, понятно, что они как хвостики. Почему я рад, что сын не появился у меня сразу? Потому что старшая фактически выросла без меня. Пока там период становления и так далее… сложно все было.

И она меня видела, наверное, только по вечерам спящим. Есть даже такая фотография у нас в семейном альбоме – когда папа приходил с дежурства, падал и спал, на мне скакала старшая, ей было года 3 или 4, оборачивается – и мама ее в этот момент фотографирует.

Вот, это папа в обычном своем состоянии.

Я думаю, что на следующей неделе мне придется бриться. Я к этому готов. У нас в семье все мужчины будут бритые. У нас с женой отцов нет, и из мужчин только мой сын, я и мой деверь, муж моей сестры. Он лысый, сын мой лысый, и я тоже буду лысый. Это будет забавное зрелище.

Больной слышит от доктора о том, что нужна химиотерапия, и, как правило, ассоциирует это с каким-то запущенным заболеванием.

И обычно это действительно так, потому что химиотерапию мы начинаем обычно в ситуации, когда болезнь уже довольно продвинутая, то есть стадия не ранняя.

И, безусловно, больного это всегда настораживает и иногда даже заставляет паниковать. Возникают такие вопросы, которые могут возникнуть у любого человека, – насколько все запущено?

«Доктор, я умру?» – первый вопрос, который приходит в голову, но который не нужно задавать доктору, потому что, разумеется, все мы когда-нибудь – рано или поздно – умрем. И это не тот вопрос, который стоит задавать в этой ситуации. Доктор не сможет вам на него ответить или ответит так, как я сейчас. Поэтому правильные вопросы, наверное, должны звучать так.

Первое: «Доктор, а почему мы начинаем лечение именно с химиотерапии?» И врач объяснит, например, что, несмотря на отсутствие отдаленных метастазов, у вас имеется распространение опухоли через всю стенку или признаки увеличения лимфоузлов, которые прилежат к вашей опухоли. И в этой ситуации для того, чтобы достичь наилучших результатов, вам целесообразнее начинать лечение именно с химиотерапии.

https://www.youtube.com/watch?v=9za_r4ngCBg

Я сейчас говорю о своей ситуации, о раке желудка, где предоперационная, то есть дооперационная химиотерапия является в настоящее время стандартом для определенной стадии заболевания.

Поэтому это первый вопрос, который вы должны задать, и вы должны услышать в ответ не «так положено», не «так сейчас принято», а получить развернутое объяснение, в котором доктор обоснует начало лечения именно с химиотерапии.

Мой шанс по большому счету – только в хорошем эффекте от химиотерапии.

Я понимаю, что если после четырех курсов (надеюсь, что все-таки мне удастся выдержать именно четыре курса) классической агрессивной химиотерапии опухоль у меня значимо уменьшится и увеличатся шансы на радикальную операцию, тогда у меня появится шанс на пятилетнюю выживаемость.

Если опухоль отреагирует плохо, либо у меня будет прогрессирование на этой схеме, я осознаю, что дальнейшее хирургическое лечение будет абсолютно бесперспективно. Я для себя также решил, что, пожалуй, в таком случае я откажусь от дальнейшей паллиативной химиотерапии.

Потому что я бы хотел максимальное количество времени быть в работоспособном состоянии. Я готовил себя к такому тотальному бэкапу. Это произойдет, когда я пойму, что уже никогда не смогу выйти на работу. Такой вариант весьма возможен, и я его реально прогнозирую. Поэтому я уже договорился о возможном приходе химика на постоянной основе в качестве руководителя онкоцентра.

Пятилетняя выживаемость – условный срок 5 лет, используемый в медицинской статистике, при котором развивается большинство случаев рецидивов онкологического заболевания.

Моя первоначальная мысль была, наверное, типичная для каждого больного, которому озвучили диагноз: «Поскорей уберите это из меня!» «Доктор, вырежьте это у меня!» – как говорят наши больные. Но сейчас, подумав, реально проанализировав ситуацию, я же понимаю, что мне спросить, по большому счету, проще у самого себя, насколько я ухудшу свои шансы на благоприятный исход.

Паллиативная химиотерапия – терапия, назначаемая больным с неизлечимыми формами рака. Основная цель паллиативной химиотерапии – сдерживание прогрессирования онкологического заболевания, облегчение состояния больного и продление жизни (на несколько месяцев или даже лет).

Сколько стоит операция? Есть много профессоров в Москве, которые бесплатно практически не оперируют. Но я думаю, что от 200 тысяч и до бесконечности, до миллиона-полутора… По-разному, все по-разному.

Я вообще такой человек, который оценивает это крайне отрицательно, потому что я не беру деньги с больных. Но я не могу осуждать тех людей, которые пытаются жить хорошо, будучи профессионалами. Я против вымогательств.

Это что значит? Обычно бывает так: «Моя операция ничего не стоит, но, если вы хотите меня поблагодарить, когда будете уходить из клиники, можете принести мне благодарность». Благодарность, желательно, например, в конверте.

Если так говорит доктор – осуждать его сложно, правда? Он сделает все бесплатно, и операция не будет плохого качества. Но мы все знаем, какая ситуация сейчас в России – доктора не получают много денег. А, как говорится, всем хочется жить хорошо. Поэтому, видимо, это неизбежное зло.

Но если доктор говорит: «Я вас не буду оперировать, если вы мне не принесете в конверте такую-то сумму», – это категорически недопустимо. На мой взгляд, за это просто нужно сажать в тюрьму. Это откровенное вымогательство, взятка.

Причем большинство людей понимает ситуацию и видит, что доктор не вымогатель, и верит, что он все сделает нормально. Если им понравился доктор, понравилось, как он к ним относится, насколько был с ними открыт, насколько он был в послеоперационном периоде внимателен, и они довольны тем, как все прошло, они неизбежно приходят и благодарят. Это по моему личному опыту.

Всего я сам провел, думаю, 400–500 гастрэктомий. И я понимаю, что после операции мне придется ограничить себя определенными диетами и приемом препаратов.

Но, тем не менее, я знаю, что мои больные после гастрэктомии могут вести совершенно нормальный образ жизни.

Безусловно, они определенным образом модифицировали свою модель поведения, но это не лишало их тех жизненных радостей, которые присутствуют в жизни любого человека.

https://www.youtube.com/watch?v=-RYUehriIME

Все началось с того, что у Андрея возник дискомфорт в желудке натощак, позднее появились боли. Он начал принимать определенные препараты, но времени сходить на обследование не находилось – порой нормально поесть и поспать не получалось.

Андрей торопился Жить. Развивался как специалист, обучал молодых врачей и всегда продолжал учиться сам. Школа практической онкологии, которая в этом году начала первый прием резидентов, была основным проектом Андрея. Он испытывал огромную потребность передавать свои знания молодым. И ни в коем случае не боялся конкуренции в дальнейшем. Гордился достижениями своих ординаторов.

Читайте также:  Физиотерапия при раке молочной железы

Всегда был открыт и не отвергал их личных наработок. Он был удивительно чутким, понимающим врачом, очень внимательным к своим пациентам. Великолепным специалистом и прекрасным, чистым человеком. Не знаю, есть ли такие еще, но Андрей верил, что именно такими должны быть врачи и в целом люди, неважно, в какой профессии они себя реализуют. Важно стать специалистом, профессионалом.

Андрей редко болел, вернее, болел на работе, никогда не брал больничного. Гастроскопия была проведена намного позднее, чем начал появляться дискомфорт. В ходе исследования и была выявлена опухоль, прорастающая в подслизистый слой. Сделали биопсию, было проведено КТ. По результатам стало понятно – это продвинутая 3-я стадия.

Для себя мы решили считать, что болезнь на 3-й стадии. Андрею было 39, когда опухоль проявила себя. Форма рака Андрея выпадает из общей статистики, на ранней стадии диагностировать ее почти невозможно.

Стенка желудка состоит из нескольких слоев, и разрастание опухолевых клеток произошло в глубоком базальном слое. На ранней стадии диагностика такой опухоли почти невозможна. Так объяснял нам Андрей.

Очень тяжело было принять тот факт, что болезнь, с которой Андрей боролся большую часть своей жизни в медицине, нанесла удар ему самому. В голове не укладывалось тогда, да и сейчас тоже.

Есть определенные стандарты лечения и течения болезни, мы рассчитывали, что на 3-й стадии при эффективном проведении неоадъювантного лечения (до основного лечения и операции) он получит шансы выйти на пятилетний порог с вероятностью 50 %. Это был бы хороший вариант. Но Андрей понимал, что в его случае продержаться 2 года – уже победа. И мы продержались

Андрей и Анна Павленко – “Служа другим”. История о том, как принять свою жизнь и смерть

И слова человека, который сообщает своим зрителям о том, что он уже умер, не позволяют  просто остаться равнодушными. Для меня, именно этот ролик сделал Андрея своим и близким. Я даже больше скажу – сам по себе Андрей #Павленко стал известен если не всей нашей стране, то многим.

История хирурга-онколога Андрея Павленко, заболевшего тем заболеванием, которое он лечит сам, думаю, в нашей стране ни нова ни для кого. Андрей не просто лечился. Он публично показывал свою борьбу с недугом всей стране.

При этом не утаивая ни позитивных, ни негативных моментов. Много передач было снято как ещё при жизни Андрея, так и после его смерти. Центральные СМИ, Федеральные каналы освещали эту историю активно и широко. Всё это до сих пор есть на ютубе, доступно для просмотра.

Навряд ли я открыл имя Андрея для широкой публики как таковое.

С точки зрения содержания, книга нам ничего нового не рассказывает

В том смысле, что многое,  из того что может заинтересовать широкую, не медицинскую аудиторию Андрей показал максимально до публикации книги. Но все таки, в книге есть некоторые моменты, которые вызвали у меня определённые чувства и эмоции, оставшиеся за гранью публичной борьбы за жизнь и уход Андрея.

Структурно книга проста. Одну нить повествования Анна и Андрей ведут от себя, про то, как они живут и борятся с болезнью. Вторая нить повествования – практические прикладные советы людям, болеющим #онкологией.

Это и необходимые обследования, которые нужно проходить в определённом возрасте. Это и диета, и особенности лечения, если #онкозаболевание вас уже настигло. Советы, кстати, даёт не только Андрей Павленко.

Многим докторам (диетологам, онкологам) он дал возможность высказаться на странице своей книги, что похвально.Курс: Product ManagerИщем партнеров в Вашем городе

Ну а третья сюжетная линия – это повествование о положении дел в нашей #медицине и онкологии в целом.

Но при этом я вас честно предупреждаю – в книге есть моменты, которые могут показаться противоречивыми!

Ни в коем случае, не с точки зрения личности автора или, морально-этических аспектов. Просто сам Андрей был крайне смелым человеком. И эта книга — книга для смелых людей. Потому что ключевое слово книги – ЧЕСТНОСТЬ.

Честность в том, что приводя примеры и истории своих пациентов, Андрей не просто пишет “пропущенный случай” – а называет конкретные имена и фамилии врачей и города в которых те работают, и которые, например, за 3 года запустили #лимфому леча как экзему.

Это и правдивое называние вещей своими именами, на месте пересечения и лишения надежды пациента с точки зрения прогноза течения болезни. Андрей Павленко – выраженный сторонник честного подхода и взгляда на болезнь.

И считает, что человек должен знать диагноз, возможное течение и перспективы развития болезни. Своим двухгодичным повествованием он хотел показать, что надежда должна быть. Но должна быть обоснованной и трезвой.

Я читал некоторые книги про онкологию, суть которых сводилась к психологическим мантрам. “Верь в себя”, “верь в победу над болезнью”. И считаю такую литературу крайне полезной и необходимой для онкологических пациентов. Так вот – книга Андрея построена немного по-другому.

И он полно и честно описал состояние, которое человек переживает при химиотерапии, боли после операции, все сложности периода восстановления.

Без мотивационных лозунгов Андрей описал всё, что происходит с организмом, кроветворением, нарушением питания, обменом веществ… Можно даже в какой-то мере допустить, подобное описание больше настроит на то, что бороться бесполезно и можно этого не выдержать.

Я просто честно предупреждаю вас о таком аспекте в содержании книги. В книге – борьба Андрея. Но при этом – в книге самая настоящая, суровая правда.

С другой стороны, не подготовившись так, на такой глубине восприятия болезни, реально ей противостоять не получится. Можно замотивировать себя психологическими мантрами в духе “рассмеюсь в лицо болезни”. А потом, при первом же столкновении с неожиданным течением дел сникнуть.

Вывод простой

Читайте такие книги! Смотрите такие истории! Эти диагнозы, они сплошь и рядом, и если честно, в последнее время количество их растёт в геометрической прогрессии. Это сильный враг, его нужно знать! Нужно знать правду о силе и всей серьёзности такой болезни. Но, при этом, ни в коем случае нельзя жить и думать, что всё это может случиться с кем-то, но не со мной! Нужно следить за здоровьем, в положенное время проходить все обследования. Да хотя бы, с этой точки зрения, прочитайте описание Андрея, чтобы стало понятно, насколько это болезнь серьёзна. Да, в наше время лечение рака продвинулось далеко вперёд, особенно если его обнаружить на ранних стадиях. Многие виды рака, диагностированные вовремя, уже не синоним слова смерть. Но, на мой взгляд, это тот случай, и болезнь, которая не должна быть пущена на самотёк

История онколога Андрея Павленко

В октябре 2018-го онкологу удалили желудок — операция завершила курс лечения. Подготовке к процедуре посвящен седьмой видеоэпизод проекта «Жизнь человека» — последний в году и предпоследний об истории врача. Операция прошла успешно: сам Павленко говорил, что шансы выжить поднялись до 50 %.

Из-за временной инвалидности (в частности, нечувствительности пальцев) Павленко еще несколько месяцев не мог оперировать. Одновременно с восстановлением он запустил благотворительный проект CancerFund, который задумал как организацию, которая переобучит или доучит врачей по всей России, поможет им систематизировать знания об онкологии, возродит институт наставничества.

Параллельно онколог занимался административной работой в клинике, выступал с лекциями и поддерживал общественные инициативы — например, подписал письмо врачей в поддержку фигурантов «московского дела». В этот период, как писали «Такие дела», первичная опухоль уменьшилась на 50 %, а опухоль в лимфоузлах регрессировала.

В 2019-м Павленко всё реже появлялся в медиапространстве. Как позже врач рассказал в подкасте, у него не осталось сил, он не справлялся с делами и практически не отдыхал.

— Наверное, начав этот проект, я не думал, что всё это будет так эмоционально и энергозатратно. Совершенно очевидно, что к декабрю [2018 года] — январю [2019-го] я выгорел окончательно. Я спалил себя дотла.

Там начались проблемы с командой фонда (детали неизвестны — прим. «Бумаги»). Ну и всё это очень сильно меня подкосило.

Я перестал спать, потерял покой, [появились] тревожность и симптомы астеническо-невротической ямы Но я пытался и делал то, что я должен был делать.

В январе 2019-го Павленко вернулся к операциям, но вскоре снова сделал перерыв. Весной, как говорил сам онколог, из-за бессонницы он начал принимать антидепрессанты по рецепту психотерапевта.

В сентябре компьютерная томография показала, что явных признаков увеличения опухоли нет. Но уже в октябре онколог заметил, что стал меньше есть, затем начались боли, и Павленко сделали диагностическую лапароскопию. Она показала, что рак перестал поддаваться лечению.

— Выявлен тотальный канцероматоз (множественные метастазы — прим. «Бумаги»). То есть очаги опухоли распространились фактически по всем органам, — говорил Павленко. — С такой картиной я обычно даю пациентам от трех до шести месяцев.

Онколог решил, что лечиться уже бессмысленно: «Химиотерапия сейчас ухудшит мое качество жизни и качество умирания. А я реально понимал, что у меня очень, очень мало времени».

Вернувшись домой, Павленко три дня проходил компьютерные игры, в которые не играл со времен ординатуры: «Просто хотелось попасть в другую реальность, уйти из этой. После этого более-менее собрал себя в кучу, начали появляться нормальные продуктивные мысли».

Родные Павленко попросили его попробовать новый метод лечения — иммунотерапию рака, то есть лечение опухолей с помощью антител. Врач позже говорил, что понимал, что шансов у него нет, но решил пойти на лечение ради спокойствия близких. Методика считается новой, ее стали более широко применять с 1990-х годов. Ученым, разработавшим иммунотерапию рака, вручили Нобелевскую премию.

Осенью 2019-го онколог дал свой последний профессиональный мастер-класс. Вскоре, как писал его друг Илья Гоцадзе, Павленко перестал видеться со знакомыми и даже запретил приезжать к нему — хотел провести время с женой и детьми. Заботиться о себе, по словам Гоцадзе, онколог позволял только жене.

Новый 2020 год Павленко встретил дома с семьей. А вечером 1 января рассказал подписчикам о своем смертельном диагнозе — и призвал столкнувшихся с онкологией не опускать руки.

— Друзья! Мой жизненный путь завершается! К сожалению, моя болезнь оказалась коварнее и ее развитие за последние два месяца не оставило мне шансов! Но я хотел бы сейчас предупредить всех, кто находится на этапе лечения, — не опускайте руки! Статистика вещь упрямая, и у вас даже с моим диагнозом есть шансы на излечение! Просто поверьте в это! Мне просто не повезло.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *